Анализ прямых массометрических данных и их производных показал, что трутневый расплод, вводимый в течение 15 дней крысам, регулярно выполняющим интенсивные физические нагрузки, способствует более значимой прибавке веса, чем у плавающих крыс, не получавших продукты пчеловодства. Соответствующие характеристики маточного молочка были значительно большими, что соответствует данным А.А. Никулина и др. (1990) о достоверном росте массы подопытных животных, выполняющих нагрузки на фоне введения апилака.

Результаты физиологических параметров многократных двойных плавательных тестов непосредственно характеризуют способность трутневого расплода увеличивать объемы выполняемых интенсивных физических нагрузок. Это действие достоверно проявилось к 10-му дню ежедневного введения расплода при реализации третьего плавательного теста. Влияние маточного молочка, судя по параметрам третьего и четвертого плавательных тестов, оказалось более рельефным, и временные параметры этой серии в большинстве случаев достоверно превышали соответствующие значения у животных, получавших трутневый расплод.

Маточное молочко способствовало в значительно меньшей степени изменениям показателей газового состава и кислотно-щелочного равновесия крови животных после завершающей плавательной нагрузки, чем в контрольной серии «плавание». Но и при введении трутневого расплода был отмечен умеренный, но достоверный протекторный эффект в отношении значений парциального давления кислорода, двуокиси углерода, концентрации гидрокарбонатного аниона.

Оценка изменений комплекса биохимических показателей сыворотки крови (глюкозы, общего белка, общих липидов), отражающая жесткую связь изменений физиологических параметров работоспособности и метаболической динамики, выявила в серии «плавание» небольшое, но достоверное сывороточной концентрации всех определяемых субстратов до 110-128% от контроля. Эти изменения, вероятнее всего, свидетельствуют об интенсификации синтетических процессов, связанных с регулярно выполняемыми физическими нагрузками, требующими более высокого уровня энергетического и пластического обеспечения.

Достаточно рельефные изменения крови животных произошли и по концентрации одного из глюкокортикостероидов, синтезирующихся в надпочечниках, — кортизола. Его уровень у контрольных крыс почти в 2,5 раза превысил показатель интактных животных, что можно оценивать как проявление хронической стрессовой реакции, какой явилось принудительное многократное плавание, а также как показатель развивающейся адаптации к нему. Во всех препаратных сериях уровень гормона умеренно превышал (120-156%) значения биологического контроля, что, по всей вероятности, отражает стрессопротективное действие маточного молочка и трутневого расплода.

Назначаемые продукты пчеловодства оказали различное влияние на биохимические показатели углеводного объема, являющегося основным источником энергообеспечения мышечной активности (концентрацию гликогена и пировиноградной кислоты). Содержание гликогена в скелетной мышце у плавающих крыс контрольной серии упало почти в пять раз, что свидетельствует об истощении этого субстрата и отчасти отражает еще одну возможную причину отмеченной выше гипергликемии. Назначение маточного молочка способствовало сохранению достоверно более высокого уровня гликогена, что согласуется с данными других авторов, также отметивших подобное проявление протекторного эффекта молочка при физических нагрузках (А.К. Рачков и др., 1993). Трутневый расплод практически не повлиял защитным образом на содержание гликогена в мышце — оно было таким же низким, как в серии «плавание». В этой связи особое значение имел анализ динамики пировиноградной кислоты в мышечных тканях крыс сравниваемых серий, свидетельствующий об умеренной гиперпируватгистии. У крыс, получавших маточное молочко, накопление пирувата оказалось гораздо большим. Вполне вероятно, что выявленная сопряженность изменений содержания гликогена и пирувата отражает различия воздействий маточного молочка и трутневого расплода на процессы метаболического обеспечения возрастания физической работоспособности. У животных серии «плавание» и при введении трутневого расплода преимущественно происходила интенсификация энергетически малопродуктивного гликолиза, характеризующегося повышенной утилизацией глюкозы и гликогена и быстрым переходом пирувата в лактат. Маточное молочко могло интенсифицировать аэробное окисление, экономизирующее расходы гликогена и пирувата.

Следует отметить, что актопротекторное действие трутневого расплода оказалось практически равновыраженным как в случае применения дозы 10 мг/кг, так и в случае применения 20 мг/кг, и по большинству физиологических биохимических параметров уступает аналогичному эффекту маточного молочка.

Кроме биостимулирующего эффекта расплода на уровень физической активности организма, он оказывает выраженное влияние на половую деятельность. В наших экспериментах гонадотропную активность оценивали по некоторым показателям течения посткастрационного периода у половозрелых крыс-самцов, подвергнутых односторонней кастрации, в частности, по динамике содержания тестостерона в сыворотке крови и фруктозы в семенной жидкости, которая является косвенным показателем андрогенной активности семенников. Немаловажное значение имеет и влияние ТР и ММ при курсовом назначении на эти показатели интактных животных.

Одностороннюю кастрацию в виде удаления правого яичка выполняли у наркотизированных животных через мошоночный разрез после предварительной перевязки кровеносных сосудов и семяпроводящего протока. В дальнейшем животным препаратных серий и интактным ежедневно внутрь через желудочный зонд вводили ММ и ТР в дозе 10 мг/кг.

Схема эксперимента предусматривала следующие серии, по 7 животных в каждой:

«контрольная» — крысы, находившиеся в общих условиях содержания и кормления наряду с опытными, которым в качестве манипуляционного контроля проводили полный комплекс хирургических манипуляций (наркоз, разрез мошонки, наложение швов) за исключением тестэктомии, после чего ежедневно внутрь вводили физиологический раствор натрия хлориды в объемной дозе 5 мл/кг;

«кастрация 5, 10, 15 дней» — кастрированные животные, получавшие после операции ежедневно физиологический раствор в течение 5, 10 и 15 дней;

«кастрация плюс трутневый расплод» — крысы, которым сразу после односторонней кастрации вводили ежедневно свежеприготовленную водную суспензию трутневого расплода;

«кастрация плюс маточное молочко» — животные, которым вводили водную суспензию эталонного препарата — маточного молочка;

«интактные плюс трутневый расплод» — крысы, которым ежедневно в течение 15 дней вводили трутневый расплод;

«интактные плюс маточное молочко» — крысы, которым ежедневно вводили маточное молочко в течение 15 дней.

Препараты вводили в весовой дозе — 10 мг/кг, в объемной дозе — 5 мл/кг.

Количественное содержание тестостерона определяли радиоиммунным методом с использованием стандартных наборов «ИММУНОТЕХ» (Чехия) в ЦНИЛ РГМУ; концентрацию фруктозы — фотоколориметрическим методом пробы с резорцином.

Результаты исследования показали, что трутневый расплод содержит 0,301±0,015 нмоль/100 г тестостерона, т.е. достоверно больше, чем содержание этого гормона в маточном молочке — 0,205±0,027 нмоль/100 г.

Уровень тестостерона у крыс контрольной серии оказался равным 2,806±0,50 нмоль/л, что близко к значениям у интактных животных. На 5-й день после кастрации концентрация изучаемого гормона резко упала до 0,245±0,025 нмоль/л (8,7% от контроля), что является убедительным подтверждением формирования выраженного гипогонадизма. На 10-й день концентрация тестостерона осталась на достаточно низком уровне (0,488±0,054), но появилась тенденция к его возрастанию. На 15-й день эксперимента отмечено полное восстановление его количества — 2,894±0,721, или 103,1%.

В сериях, где животные после тестэктомии ежедневно получали исследуемые продукты пчеловодства, восстановительный период протекал значительно быстрее и отмечен более активным началом. Так, уже на 5-й день концентрация тестостерона составила 0,691±0,186 нмоль/л (24,6%) в случае назначения ММ и 0,697±0,188 нмоль/л (24,8%) при назначении ТР, это на 75% меньше чем в контроле, но достоверно выше, чем у кастрированных животных, не получавших БАПП. На 10-й день сохранилась тенденция к возрастанию уровня тестостерона до 2,214±0,480 нмоль/л (79%) в случае назначения ММ и еще в большей степени в серии «кастрация плюс ТР» — до 3,005±0,665 (107%), что даже превысило уровень контрольного, то есть наступило полное восстановление. На 15-й день концентрация тестостерона имела тенденцию к увеличению, но статистически достоверно не отличалась от контрольного.

15-дневное введение ММ и ТР не оказало заметного влияния на концентрацию тестостерона в сыворотке крови интактных животных. Эти данные и отсутствие гипертесторонемии в сериях «кастрация+ММ» и «кастрация+ТР» позволяют связать отмеченный гонадотропный эффект со стимуляцией центральных звеньев, контролирующих синтез тестостерона, и практически исключить возможность заместительной терапии.

Данные, полученные по содержанию фруктозы в семенной жидкости в разные сроки посткастрационного периода, также свидетельствуют о существенном ускорении восстановительного процесса после тестэктомии при применении биологически активных продуктов пчеловодства.

На 5-й день в серии «кастрация» было отмечено статистически достоверное уменьшение концентрации определяемого метаболита до 68%, что, несомненно, связано с возникшим дефицитом тестостерона. В препаратных сериях уровень фруктозы имел тенденцию к увеличению (ММ — 171% ТР — 109%), хотя и не выходил за контрольные рамки, что отражает начавшееся восстановление половой функции у крыс.

На 10-й день эксперимента содержание фруктозы достоверно резко возросло у кастрированных животных всех серий, причем в препаратных сериях достоверно выше (ММ — 552%; ТР — 691%).

На завершающей стадии эксперимента уровень фруктозы в препаратных сериях достоверно превышал контрольный параметр (ММ — 290,3%; ТР — 216,2%), но имел четкую тенденцию к восстановлению исходных значений. В серии «кастрация» было определено максимальное содержание фруктозы 542,8%, идентичное десятидневному показателю при назначениях ММ и ТР.

Таким образом, динамика биохимических показателей — тестостерона и фруктозы — в различные сроки посткастрационного периода свидетельствует о наличии гонадотропного эффекта у ММ и ТР, проявившегося существенным ускорением восстановительного периода. Отсутствие значительного влияния курсового применения ММ и ТР на изучаемые показатели интактных животных позволяет предположить наличие центральных механизмов действия.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ